Специальный репортаж<<

Без иглы

Как сегодня проходит реабилитация наркозависимых в Нижегородской области

Специалисты, занимающиеся вопросами наркомании, едины в одном – без полноценной реабилитации сделать наркомана полноценным членом общества практически невозможно. С 1 января 2012 года наркологические клиники региона ждут большие изменения, одно из которых коснется именно объема и качества реабилитации. Что конкретно делают сегодня медики, власть и общественные фонды, чтобы хоть как-то оздоровить общество, пытались разобраться корреспонденты «МК в Нижнем Новгороде».

На героине с восьми лет

В областном наркологическом диспансере нет отдельно женских, мужских и детских отделений. И еще там нет отдельно палат алкоголиков и отдельно наркоманов. Все смешано.

– Этот эксперимент мы начали много лет назад, – рассказывает главный нарколог Нижегородской области Валерий Тарасов. – Мы заметили, что, если собирается больше пяти наркоманов вместе – сразу же начинаются планы, перемигивания, где и как добыть дозу. И также среди алкоголиков. А так, когда все “перемешаны“ – может, они и хотели бы пронести сто грамм, но присутствие в палате парочки наркоманов – людей из другой касты – уже не дает им об этом свободно договариваться.

Результаты эксперимента оказались положительными, и медики пошли дальше. В одном отделении стали размещать и мужчин, и женщин.

– Вроде бы уж многие наши пациенты – социально запущенные, а все равно заметно, что мужики иначе начинают себя вести, когда женщины появляются. Да и женщины наводят макияж – продолжает Валерий Константинович и вспоминает, как многие считали, что он своими нововведениями может превратить больницу в дом терпимости. А он продолжал опыт и «разбавил» отделения подростками. – Если несовершеннолетних наркоманов поселить отдельно – жди проблем, а вот в присутствии взрослых они ведут себя гораздо спокойнее. Да и взрослые начинают за ребятами ухаживать, вразумлять, чтобы те бросали клей нюхать.

Над программой реабилитации для детей-наркоманов Валерий Тарасов – сам врач-педиатр по первой специальности – начал думать еще на рубеже девяностых. Тогда, когда после объявленной Михаилом Горбачевым войны с пьянством Советский Союз познакомился с новой зависимостью.

– «Сухой закон» очень поспособствовал развитию наркомании, – уверен главный нарколог региона. – Жизнь давно доказала, что ничего нельзя делать насильно. Если человек хочет находиться под дурманом, он все равно найдет для этого возможность. Отняли у него алкоголь – появились наркотики. Наши люди научились гнать спирт из всего, что можно, подбрасывая туда то мышьяк, то куриный помет, чтобы лучше пробирало. Пить «три пшика» (пиво с дихлофосом – Авт.), чтобы оказаться потом на больничной койке. У меня тогда в отделении, которое сегодня рассчитано на 145 коек, лечилось по 280 человек. Гуртом лежали, чуть не друг на друге. И вот тогда, когда к нам попали первые ребятишки-токсикоманы, мы поняли, что страна столкнулась с огромной проблемой. Мы тогда очень много поработали: начали внедрять программу профилактики наркомании среди детей, первыми в стране создали педиатрическую наркологию. Иван Скляров был в то время зам.губернатора по социальным вопросам, и он запретил всем владельцам автозаправок держать у себя детей. Ведь ни для кого не секрет было, что подростки специально устраивались туда нюхать бензин. В то время я первый раз увидел восьмилетнего мальчика, который уже употреблял героин.

За прошедшие 20 лет программы профилактики и реабилитации для подростков изменились. Жизнь внесла свои коррективы. Например, в нашем регионе в прошлом году медики совместно с областным министерством социальной политики пошли еще на один эксперимент – начали внедрять программы реабилитации для подростков не в больнице, а в центре, где содержатся дети с девиантным поведением: бродяжки, из неблагополучных семей, хулиганы. Многие из них еще не наркоманы. Зависимость не успела развиться. Но первая проба была, и они уже считаются потребителями. А значит, им тоже нужна реабилитация и помощь специалистов. Эксперимент тоже имел положительные результаты, и на следующий год специалисты планируют продолжать двигаться в этом направлении.

Лечение и восстановление в одном месте

О том, что реабилитация играет важную роль в лечении алкоголизма и наркомании, в нашей стране заговорили не так давно. Во всяком случае, так показывает история. Одна из попыток сделать из вчерашних больных достойных членов общества – это легендарные ЛТП. Эти лечебно-трудовые профилактории появились в Советском Союзе в шестидесятые годы. А в 1974 году указ Президиума Верховного Совета РСФСР предписал направлять туда всех хронических алкоголиков, уклоняющихся от лечения или продолжающих пьянствовать после лечения, нарушающих трудовую дисциплину и общественный порядок.

Планировалось, что принудительное лечение пьяниц и тунеядцев поможет оздоровить общество. Но на деле эти социальные институты больше напоминали зоны, чем медучреждения, а те, кто там перевоспитывался, были просто бесплатной рабочей силой для страны, а не пациентами профилактория. Поэтому случаев, что жизнь после ЛТП становилось по-настоящему иной, было крайне мало. Как правило, оказавшись на свободе, элтэпэшники первым делом хватались за бутылку. Хотя ситуация с лечением в государственных клиниках по своим результатам тоже была далека от идеальной. Да, если у человека кома или другая угрожающая жизни ситуация – в больнице его могли вернуть с того света. Но как только заканчивался курс лечения, человек покидал больничные стены и снова возвращался к прежней жизни.

– Сейчас мы можем чуть не на каждом столбе прочитать рекламу очередного реабилитационного центра. Но настоящих медицинских центров, где профессионально бы занимались проблемой реабилитации, катастрофически мало, – уверен руководитель одного из центров врач-психиатр, нарколог Эдуард Абрамов. – Алкоголизм и наркомания – это хронические психические заболевания, при лечении которых нужна длительная и кропотливая работа с пациентом нескольких специалистов: психиатров, наркологов, психологов. При этой болезни происходят изменения на самых разных уровнях – биологическом, личностном, психическом – и на всех необходима коррекция.

Первые попытки проводить реабилитацию в стенах госмедучреждения были сделаны в 2004 году. Но по своим масштабам они оказались более, чем скромные. Например, в областном наркодиспансере под реабилитацию было выделено лишь 25 мужских коек. Если учесть, что реабилитация занимает от трех до шести месяцев, то для области с трехмиллионным населением это капля в море. Изменения начнутся со следующего года.

– С 1 января мы расширяем реабилитационное отделение, – констатирует главный врач наркодиспансера Валерий Тарасов. – Теперь у нас будет 75 коек, из которых 20 – женские. И далее, если будет необходимость, мы будем перепрофилировать койки, рассчитанные на лечение плановых больных, под реабилитационные.

Программа, которая используется сегодня в российских больницах для реабилитации – «12 шагов» – положительно зарекомендовала себя во всем мире еще несколько десятилетий назад. Первоначально она была создана христианами-баптистами,а затем была адаптирована ведущими российскими наркологами.

По статистике, которую озвучивают нижегородские медики, если игнорировать этап реабилитации при лечении зависимости, то после больничного курса завязать с пагубным пристрастием удается только 2-4 процентам наркоманов.

Несколько лет назад Валерий Тарасов специально поехал в Германию, чтобы посмотреть, как там проходит процесс возрождения бывших «зависимых» к новой жизни. Три недели, включая выходные, не покидал лечебного учреждения.

– Немцам удалось зациклить весь процесс лечения и адаптации на их центре. Сначала пациента пролечивают медикаментозно, затем он здесь же проходит реабилитацию, которая может длиться и год, и два. Они и после выписки приходят в центр семьями: справлять дни рождения, отмечать праздники. Для них работают безалкогольные кафе. При рецедиве больных сразу же заново начинают круг восстановления в этом центре. Вот и нам надо создать такую же систему.Естественно, цели – слепо копировать западный опыт для людей с другим менталитетом – нижегородские власти и медики не преследуют. Однако активно развивать реабилитацию, особенно психологическую и социальную, в планах есть.

– Чисто медицинская помощь наркоману нужна не так долго. Дней семь достаточно, чтобы поправить физическое состояние. Еще два месяца – снять психическую «ломку»: восстановить сон, настроение, устранить какие-то неврологические последствия и подлечить то, что быстрее всего разрушается у наших пациентов. И все. А дальше нужна социально-трудовая реабилитация, – продолжает Валерий Константинович. – Ведь, что самое страшное для наркомана? Он прошел курс лечения, выходит в этот мир и не знает, как ему теперь жить. Профессии у него нет, иногда вообще никаких трудовых навыков нет. Общаться он привык только с людьми своего круга, а на каком языке говорить со всеми остальными – не знает, вот и возвращается к прежнему образу жизни. Поэтому у нас в планах сейчас – активно сотрудничать с центрами, которые как раз и занимаются социальной адаптацией бывших наркозависимых. И тогда результаты от лечения будут гораздо выше.

«У меня все ништяк, одна проблемка – колюсь»

– Сегодня на обед у нас куриный суп, а на ужин – жареная рыба, – перечисляя кулинарные изыски, которым он самостоятельно обучился за последний год, Алексей не перестает строгать морковку и лук. Через полчаса обед, и ему надо успеть приготовить еду для десятка молодых мужчин.

Мы общаемся на кухне одного из реабилитационных центров. Год назад 24-летнего Алексея сюда чуть не силком привезли родители. Выглядел он в то время далеко не так, как сейчас: совсем не так мускулист – худее килограмм на двадцать. Но главное, что от него уже устали даже самые близкие люди. Однако освобождение от зависимости пришло не сразу. В первый раз он пробыл в центре всего дней пять, слегка оклемался, а потом вспомнил, что надо бы ширнуться: плюнул на все возрождение к новой жизни, оделся и отправился домой. И попал… как раз на похороны друга-наркомана. Через полторы недели он уже сам позвонил в центр и попросил принять его обратно.

– А мы никого силком не держим, – рассказывает мне волонтер центра, сам бывший реабилитант, а до этого тренер по дзюдо Иван. – Видите, никаких решеток на окнах нет, двери открыты. Если человек сам не хочет освободиться от наркомании и начать новую жизнь, то никто ему больше не поможет. Многие родители рады были бы наручниками приковать сына к батарее – так он вместе с батареей уйдет.

Но есть в ребцентре один психологический прием, который на некоторых действует.

– Когда к нам поступают новенькие, мы их здесь моем, переодеваем, а всю их старую одежду складываем в мешок, – рассказывает Денис Зорин – руководитель Фонда социальной помощи Приволжского федерального округа (ФСП), одним из направлений работы которого как раз является реабилитация наркоманов. – И вот, когда нам кто-то заявляет, что он «все понял или ему надо пойти домой маме помочь» – в том, что наркоман хочет пойти уколоться он же никогда не признается – мы согласно киваем и достаем ему мешок с его старой одеждой. И вот он смотрит на эти грязные штаны, куртки, на которых живность уже какая-то копошиться и … понимает, что возвращаться в прежнюю жизнь он уже не хочет.

Денису Зорину – 32 года. Реабилитацией наркоманов он занимается 11 лет. С того самого момента, как сам освободился от пятилетней наркотической зависимости. Первыми его реабилитантами стали собственные же друзья, которых он собирал по подворотням и притонам. Тогда он еще не понимал до конца, что же с ними со всеми делать, чтобы они снова не вернулись «на иглу». В поисках информации ездил по всем известным реабилитационным центрам России, Америки и Европы. Постепенно шаг за шагом выкристаллизовалась собственная трехэтапная программа реабилитации. Сейчас по ней возвращаются к новой жизни одновременно около ста наркоманов в десяти филиалах реабилитационного центра Фонда по всей Нижегородской области.

– Первый этап – физическое оздоровление и восстановление, – поясняет нам тонкости работы своего реабилитационного центра Денис Николаевич. – Просто даем человеку отоспаться, отдохнуть. Отвозим в больницу, если возникли проблемы со здоровьем. Многие из них, оказавшись у нас, вообще впервые попадают ко врачу. На втором этапе занимаемся духовно-нравственным воспитанием. Наркоману нужно обязательно поменять мышление, иначе он снова сорвется. Они ведь когда попадают к нам, чаще всего говорят: «У меня все ништяк по жизни, и есть только одна проблемка – колюсь». На что я отвечаю: «Нет, брат. Вся твоя жизнь – проблема, поэтому и колешься. И надо ее радикально менять».

Полгода назад в программу «Пусть говорят» написал письмо наркоман из Перми, который обошел массу реабилитационных центров и ему нигде не могли помочь. В «Пусть говорят» решили посвятить один эфир именно этой проблеме. Пригласили в студию различных экспертов, руководителей нескольких реабилитационных центров, и самих наркозависимых из разных городов. От Нижнего Новгорода для участия в ток-шоу позвали команду Дениса Зорина. После съемок программы пермяк попросился на реабилитацию в Нижний Новгород. Наши ребята не отказали. Зато удивились другие участники ток-шоу: «Зачем вам этот наркушник? Съемки закончились – выходите из образа». Пермяк пробыл в нижегородском ребцентре все лето и до сих пор поддерживает связь: звонит и рассказывает, как складывается теперь его жизнь.

– И третий этап – очень важный: приобретение трудовых навыков, – возвращается к программе реабилитации Зорин. – Как показала практика, если человек не устроится работать, а будет бездельничать – он опять вернется к старому.

Жизнь в реабилитационном центре на первый взгляд напоминает трудовой лагерь. Каждый воспитанник выполняет какую-то работу: кто стирает, кто крышу кроет, кто снег разгребает, а раз в месяц встречается с родственниками на родительском собрании, которое проводит руководство центра. Это поначалу. А к концу восстановительного курса – а он занимает целый год – для многих реабилитантов Фонд подыскивает рабочее место.

– С нами сотрудничают многие нижегородские компании,– продолжает Денис Зорин. – Например, наши реабилитанты занимались отделкой как нижегородской «Икеи», так и подобных гипермаркетов в других городах. Есть, кто открыл собственное дело.

Естественно, не все наркоманы после реабилитации становятся бывшими. Кто-то возвращается к прежней жизни или просто теряет связь с центром. Но, по словам экспертов, процент выздоровления все равно считается достаточно высоким. По статистике: из тысячи человек, что побывали в ребцентре за три года существования Фонда, более трехсот пятидесяти больше не колются: работают, женились или восстановили разрушенный брак. И никто никогда не признает в них бывших наркоманов.

ЦИФРА В ТЕМУ

500 рублей стоит один день реабилитации в наркодиспансере, лечение – 800 рублей, реанимация – 1200 целковых. Все расходы оплачивает бюджет, страдающие наркоманией ничего не платят.

©2013 Новикова Марина журналист | Programming V.Lasto | Povered by Nano-CMS | Memory consumption: 1.75 Mb