Специальный репортаж<<

Художник с бомжами

Эту историю в поселке Высоково в Сормовском районе помнят до сих пор. Хотя с той поры минуло уже больше двух лет. В тот день местный житель выгуливал свою собаку возле озера и споткнулся о торчащую из земли женскую руку. Приехавшие на место преступления стражи порядка видимых следов насильственной смерти на теле женщины не обнаружили. О том, что уйти в мир иной даме кто-то помог, показала только судмедэкспертиза. В легких женщины был обнаружен песок – он мог попасть туда при дыхании.

Сыщикам нужно было срочно выяснить – кто и за что мог закопать несчастную живьем. В поисках хоть какой-то информации оперативники тогда стучались в каждый дом в округе. Сведения собирали по крупицам. О погибшей мало кто что знал. Говорили, что несколько лет назад они появились в поселке со своим сожителем. До этого бродяжничали, а тут осели: поселились в какой-то хибаре, на хлеб зарабатывали, чем придется: у кого огород прополют, у кого свиней покормят. А какое-то время назад – пропали. Как гласит народная молва, свет на эту историю пролился лишь тогда, когда опера постучали в коттедж на окраине поселка. Вошли и ахнули: с картины на стене на них смотрела та самая убитая женщина…

Вот так с криминальной хроники началось мое знакомство с известным нижегородским художником – Сергеем Сорокиным. Это был его дом. А портрет на стене действительно оказался единственным сохранившимся изображением убитой женщины. Он его написал за несколько месяцев до ее гибели. Бомжи, маргиналы – это вообще любимая тема художника еще с далеких советских времен.

– Мне тогда за такую любовь доставалось от КГБ, – смеется Сорокин. – Они считали, что своими рисунками я оскверняю советскую власть. В нашей стране не может быть бомжей. Однажды, работая в Сормовском парке, мне приглянулся один сюжет: стоит сарай, рядом собачья будка, а к ней прислонен плакат «XXVI съезд партии КПСС». Кто-то поставил его здесь и забыл. Я сел, написал. Не успел закончить, прибегает кэгэбэшник: «Как вы смели соединить собачью будку и съезд партии?». Я только рукой махнул в сторону, где все это вместе стояло – что не я это придумал, а кто-то другой до меня соединил. Чекист постоял, посмотрел и ушел. Я думаю, меня спасло тогда только то, что за окном было начало восьмидесятых и у нас один за другим начали умирать вожди. Случись это несколькими годами раньше – точно бы посадили.

Сергей Сорокин известен не только в Нижнем Новгороде, но и далеко за пределами нашей страны. В 90-е годы его картины хорошо продавались в Нью-Йорке. Сейчас он там практически не выставляется, говорит, что все буржуи – его потенциальные покупатели – теперь здесь, в России.

Босяков на его полотнах до сих пор много. Его поэтому, иногда даже сравнивают с ранним Ван Гогом: тот тоже любил изображать бедняков. Сорокину это сделать несложно – все эти скитальцы постоянно крутятся возле его дома: он их кормит, разрешает помочь чем-нибудь по хозяйству, разрешит переночевать.

– Вот это Санек, – рассказывает художник нам о каждом персонаже своей галереи. Какое-то время назад бомжей в поселке жило несколько человек. Потом некоторые из них куда-то исчезли. – Пристроил его к своему другу работать, а он спрохудился. Запил. Сегодня утром является ко мне с повинной – просит снова за него просить о трудоустройстве. Обещает больше не пить.

– Это Лешка. Вот он как раз с убитой Светкой и жил. А когда она пропала – замерз и помер.

Кстати, история с гибелью этой Светки так до конца не прояснилась. В последнее время она сильно болела и есть версия, что в какой-то момент ее сожитель подумал, что она умерла, и похоронил ее. По другой версии, которую рассказали нам местные жители – этот Лешка имел одну особенность: после совместной попойки он обходил всех своих спящих товарищей, и проверял, живы ли они. И когда ему казалось, что кто-то из них не дышит – оттаскивал в сторону и закапывал. Правда, эта версия нам показалась больше похожей на страшилку – тел этих никто не находил.

– Они у вас симпатичнее как-то на полотнах получаются, чем в жизни…

– А не надо совсем упадничество-то изображать. Это все-таки образ…Хотя, честно говоря, многие из них счастливее нас с вами – забот-то у них никаких…

– А как привязалась к вам эта «бомжевая» тема?

– Да это давно уже, еще с 80-х. Помню, на рынке увидел одну тетку – она шла чинарики собирала: увидит, наклонится, палкой в него ткнет, подцепит и положит в банку, что на шее висит. Я наброски сделал, потом дома написал. И вот как-то пошло, поехало. И жизнь потом на каждом шагу стала сюжеты подкидывать – только пиши.

– Первого покупателя было трудно найти?

– У меня первую выставку полностью купили, ни одной картины не оставили. Там вообще интересная история была. В 1981 году в одной из газет вышла статья горьковских искусствоведов о том, что в Шахунском районе есть музей – барский дом. И вот в нем сохранились картины Питера Брейгеля. Типа и мы здесь в провинции не лыком шиты – самого Брейгеля имеем. Газету эту прочитали двое молодых людей из Москвы и подговорили кого-то из местных эти картины выкрасть. До столицы эти произведения искусства транспортировались в какой-то авоське, прикрытые газетками. Москвичей тогда поймали и посадили. И вот в 1986 году, когда они в Горьком уже досиживали свой срок на «химии», одного из них отпустили погулять по городу. А у меня в этот день в «Рекорде» как раз проходила выставка. Он посмотрел и сразу же несколько картин. А потом когда освободился, приехал сюда на машине с другом и выкупил полностью всю выставку.

Вторая излюбленная тема художника Сергея Сорокина – нижегородские дворы. И вот она-то, по словам мастера, как раз печальная. Ведь это уже уходящая натура…

– Власти взяли и всю самобытность нашего города, как ластиком стерли. Раньше каждый двор в центре города – это была целая история. Жить в этих старых деревянных домах было невозможно. Но если бы вложить деньги в их реконструкцию, мы могли бы сохранить самобытный облик города, сохранить нижегородский дух. Сегодня его уже нет. А современные застройки на холст даже не просятся…

©2013 Новикова Марина журналист | Programming V.Lasto | Povered by Nano-CMS | Memory consumption: 1.75 Mb