Разное<<

Какие тайны хранят в себе нижегородские архивы

Их называют самыми честными и молчаливыми свидетелями истории. Архивные документы. В Нижегородских фондах их хранится чуть больше шести миллионов. И, несмотря на то, что все они, казалось бы, изучены до основания, архивисты и историки нет-нет, да и обнаружат в них неизвестные доселе моменты. И тогда по-новому предстанет чья-то судьба или событие.


Справка

Государственная архивная служба начала развиваться в Нижнем Новгороде в 1919 году. Именно тогда был создан губернский архив, в который свезли документы из Нижегородской губернской ученой архивной комиссии и архивов местных учреждений. Сегодня архивная служба нашего региона – это семь крупных архивов по городу и области, собственная лаборатория, где копируются ценные документы, читальные залы, где с бумагами может работать любой желающий.
Руководит комитетом по делам архивов Нижегородской области Борис Моисеевич Пудалов.


Козьма Минин – из православных

– Борис Моисеевич, скоро мы отмечаем День народного единства. По поводу его главных героев до сих пор есть разногласия. Сначала спорили по поводу места рождения Козьмы Минина – из Балахны он или нижегородский посадский человек. Сейчас вот с национальностью много вопросов. Вчера еще был русским, сегодня уже говорят, что крещеный татарин…

– Это люди меняют мнение, а мы работаем с документами, которые не могут сегодня говорить одно, а завтра другое. Покажите мне хоть один источник, где бы говорилось о том, что Кузьма Минин из крещеных инородцев! Ведь специалисты-палеографы хорошо знают, каким был почерк в XVII веке, какими чернилами в то время писали; нам нетрудно отделить подлинник от подделки. Поэтому очень хотелось бы воочию увидеть хоть один документ «Кириши Минибаева», хотелось бы проанализировать почерк и филиграни бумаги. Но… таких документов нет.

Зато в нашем распоряжении есть синодики, в которых упоминаются предки и родственники Кузьмы Минина. Все они были русские люди и, кстати, глубоко верующие, с давними православными традициями. И нет оснований не верить синодикам. Это летопись может врать, а поминальная книга – никогда. Ведь не может верующий человек придти в церковь и неправильно написать имена умерших родственников, за которых просит помолиться?

– Но новая версия оказалась очень живучей. Ведь даже председатель правительства Владимир Путин назвал Минина татарином. (Об этом ВВП сказал во время встречи с друзьями убитого болельщика Егора Свиридова – Авт.)

– Это почти наверняка недоработка тех, кто готовил для премьер-министра историческую справку. Предполагаю, что кто-то из помощников или референтов просто использовал информацию, которую несколько лет назад вбросил в СМИ журналист Владимир Махнач. Но для того и созданы государственные архивы, чтобы уточнять и перепроверять информацию для высшего руководства страны. Как говорится, «коллективный референт по историко-документальным вопросам»…

– Кстати, есть еще одно мнение, которое тоже вызывает неоднозначную реакцию историков, что якобы во время сбора денег для ополчения, всем, кто отказывался жертвовать, отрубали кисть руки.

– Эту историю я слышал. И знаю имя человека, который распространял эту чушь, не утруждая себя хоть чем-то ее подкрепить... Нет ни одного документа, в котором хоть что-то говорилось об отрубленных руках. Я отвечаю вам за это 26-летним стажем архивной работы.

– Но может быть, это просто нигде не фиксировалось? Архивы у вас государственные, а это все-таки некий вид казни…

– Был такой казачий атаман – Мишка Баловень. В 1615 году он пытался поднять мятеж в Москве. А что дальше было с ним – неизвестно. Историки-архивисты заинтересовались его судьбой и стали искать. Так вот, удалось доказать, что он был повешен. Была даже найдена «отпись» (квитанция) об оплате веревки, на которой его «вершили». А потом нашли еще свидетельство его племянника, где тот упоминает, что дядьку его недавно вершили.

Так что, если бы в Нижнем кому-то отрубали руки – мы бы обязательно нашли этому подтверждения в документах.

Вплоть до любовных писем

– Борис Моисеевич, архивы считаются государственными. А по каким вопросам обычно власти к вам обращаются?

– По самым разным. Помните, например, был спор между Облсовпрофом и региональным департаментом культуры и спорта, кому принадлежит здание Дворца спорта на проспекте Гагарина. Профсоюзы утверждают, что здание их, ведь они его строили. На что чиновники им отвечали, что деньги-то выделялись на это государственные. Мы поднимали документы по тому строительству.

Или недавно городская администрация попросила нас подготовить информацию о некоторых улицах. Выяснилось, что сотни из них не имеют исторической справки: когда, в честь кого и чьим распоряжением они были так или иначе названы. И знаете, интересно оказалось копнуть поглубже. Например, в Канавинском районе есть улица с душевным названием Зеленая. Как она только не называлась за время своей истории: имени Вождей германской революции, потом Карла Радека… Потом вождей решили оставить в покое и назвали просто Зеленой. Или улица КИМа в Сормове. Сначала это была улица Зиновьева, потом Бухарина, потом еще кого-то…

Недавно для нового мэра была подготовлена подробная справка о жизни и деятельности последнего дореволюционного градоначальника Дмитрия Сироткина. Вероятно, в планах властей увековечить память наиболее достойных предшественников.

– А есть у нас такие нижегородцы, которые много сделали для города, но оказались незаслуженно забыты?

– К сожалению, да. Например, был до революции такой меценат Федор Переплетчиков. Он очень много сделал для развития Нижнего Новгорода – занимался строительством и благотворительностью. Пользовался уважением среди современников, а вот в «дежурную обойму» (с Башкировыми, Бугровыми, Сироткиным), которая фигурирует в исторических трудах, не попал.

Или, если опять нам вернуться к героическим событиям XVII века. Кого знает обычный наш современник по именам? Минина и Пожарского. Но ведь не только они двое готовили ополчение. Например, был такой нижегородец – дьяк Василий Юдин сын Башмаков. И он, возглавляя «канцелярию» ополчения, принимал огромное участие в его формировании. Именно он готовил грамоты и воззвания для народа, распространявшиеся по городам. Об этом сохранилось много документов. Позже работал в Москве, стоял у истоков возрождения госаппарата.
А умирать вернулся в Нижний Новгород и всегда считал главным делом всей жизни свою деятельность в составе ополчения.

У меня случилась целая история с Василием Юдиным. Будучи студентом университета, в начале 1980-ых годов, я ездил в археографические экспедиции по области. Мы собирали книги, представляющие историческую ценность, и передавали их в библиотеку университета. В одной из деревень я познакомился со стариком, который подарил мне книги своей тещи-старообрядки. Это были богослужебные старопечатные минеи начала XVII века, на полях одной из них чьей-то рукой сделаны какие-то записи. Так как миней сохранилось достаточное количество, то сами по себе они уникальными не являются. Как выяснилось спустя годы, вся ценность была именно в этих записях на полях. На первый взгляд обыденные вещи: чья-то жизнь угасает, и человек сообщает, сколько он жертвует на храмы. И подпись – Василий Юдин сын Башмаков. Это оказался единственный дошедший до нас автограф дьяка с полным именем.

– Борис Моисеевич, а как часто можно найти сегодня документы, представляющие историческую ценность?

– Чуть более десяти лет назад произошла история, получившая широкую огласку – целый семейный архив был спасен благодаря молодому историку и краеведу Станиславу Дудкину. Как-то раз поздно вечером, возвращаясь домой, он обратил внимание на лежащую рядом с мусорными контейнерами аккуратную стопку папок, на обложках которых было напечатано: «Архив Академии наук СССР». Вы, наверное, догадываетесь, что должен испытывать молодой исследователь, увидев подобную запись?

Это оказались документы рода известных нижегородцев Крыловых (в том числе академика-кораблестроителя) и их потомков – семьи академика Капицы. Первый документ датирован началом XVIII века. Они хранились в семье Капицы и родственники уже готовились передать их в Академию наук, когда в дело вмешалась одна нижегородская журналистка. Сказала, что хочет написать книгу, и попросила себе на некоторое время весь семейный архив. Ничего не написала, но зато спилась и умерла. После ее смерти новые владельцы квартиры выкинули за ней весь хлам, а вместе с ним и эти документы. Мы все передали в архив Академии наук. И я с ужасом думаю иногда, сколько еще таких ценных документов погибает в таких вот выморочных квартирах.

– Но ведь далеко не любое личное письмо нижегородца будет представлять интерес для архива?

– В последнее время мы стали брать на хранение переписку научной интеллигенции, общественных деятелей советского времени, в которых хорошо отражается ушедшая эпоха. Естественно, не все дневники и письма могут представлять историческую ценность. То же самое касается и личных фондов прошлых веков. Однако выкинуть их сегодня мы уже не имеем права. Все, что датируется до 1945 года, не подлежит экспертизе и должно храниться.

Вот для примера. В 1907 году в Нижний Новгород под надзор полиции был выслан из Москвы студент-эсер. Жандармы перехватывают его переписку. Студент, зная, что находится под гласным надзором, и что его обязательно будут «читать», видимо, решает поиздеваться над полицейскими. На пяти страницах партийным шифром – жандармы, наверное, расшифровывали неделю, а потом полдня матерились – разливается перед какой-то мадемуазель, вспоминая о своих с ней любовных утехах. И ни одного партийного секрета. Его откровения подшили к делу, и пусть они не представляют какого-то научного интереса, но должны теперь храниться у нас вечно.

Хотя, сказать честно, среди таких вот писем можно найти и любопытные документы. Однажды я обнаружил одну переписку, которую позже в публикации назвал «Письма на швейцарский фронт». Это были письма родной сестры генералиссимуса Суворова – Аграфены, в замужестве княгини Горчаковой. Ее сын, а, значит, племянник полководца, молодой князь Андрей Иванович Горчаков участвует в Итальянском и Швейцарском походах Суворова. Племянника, к слову, Суворов по-родственному устроил на самое «теплое» (или, пожалуй, даже “горячее“) место – в авангарде у князя Багратиона командовать передовой бригадой. А это значит, что каждый день – на острие атаки. Андрею всего 26 лет. И мать ему пишет: «Ты у дяденьки похлопочи, он о чужих заботился, пусть и своим поможет. Две сестры у тебя подрастают. Их в армию не пошлешь. Пусть он им фрейлинские вензеля сподобит, замуж будет легче выдавать. Приданое имение-то ведь маленькое…».

Кто бы мог подумать, что здесь в Нижнем Новгороде, к которому Горчаковы не имеют никакого отношения, нашлись их личные письма.

Можно дать самого пудалова, где мне показывает историк Кулинкович самый древний документ, хранителя с документами. сделать подложку – из ценных документов, петра первого...

P.s. С каких документов еще не снят гриф «секретно», что может найти обычный нижегородец в пожелтевших архивных папках и почему иногда в них лучше не заглядывать.

Цифра в тему.

19 уникальных документов
хранится в Центральном архиве Нижегородской области. Самый древний из них «Жалованная грамота князя Федора Ивановича Ярославича», датированная 20 сентября 1507 года. Небольшой лист пергамента (особым образом выделанной кожи), исписанный аккуратным древнерусским почерком – «полууставом», с круглой восковой печатью, привешенной на малиновом шнуре. Среди других особо ценных документов – именные указы и собственноручные письма Петра I, жалованная грамота на дворянство за подписью Екатерины II, рукописный Синодик нижегородского Вознесенского Печерского монастыря 1556 года.

©2013 Новикова Марина журналист | Programming V.Lasto | Povered by Nano-CMS | Memory consumption: 1.75 Mb