Медицина<<

Оперирует ректор

Известному рентгенохирургу и ректору Нижегородской медакадемии Борису Шахову – 60 лет

Операции Бориса Шахова, которые он начал проводить в нашем городе в 70-е годы, стали настоящей революцией в кардиохирургии.

Это сейчас понятие “малоинвазивные” уже никого не заставит лезть в словарь. А тогда сам факт, что можно, сделав лишь малюсенькую дырочку где-то на бедренной артерии, сразу же в режиме онлайн на рентген-аппарате посмотреть, что за проблемы у пациента с сердцем и c сосудами, казался фантастикой.

Не говоря уже о том, что и прооперировать пороки сердца стало возможно, не делая на груди большого разреза, а также протянув лишь до больного места по венам катетер.

Правда, катетеров тогда было не сыскать. И Борис Евгеньевич мастерил их сам. После работы. У себя на кухне. Вырезал из металлической проволоки, подпиливал напильничком, кипятил, стерилизовал. А потом они спасали чью-то жизнь…

Забыть про скальпель

– Борис Евгеньевич, именно вы стали первым, кто начал активно использовать возможности рентгена при операциях на сердце, но, насколько я знаю, с рентгеном свою жизнь связывать не планировали? Вы хотели быть хирургом-урологом, как отец…

– Не только не планировал, но и три раза отказывал самому Борису Алексеевичу Королеву, когда он меня приглашал на должность рентгенолога к себе в пятую городскую больницу. Я даже думать не хотел, чтобы сидеть в каком-то темном кабинете, забыть про скальпель.

Рентгенологом в конце концов согласился поработать лишь временно. И то только для того, чтобы набраться опыта. Который, как мне обещали, потом мне пригодится в хирургической практике.

– А в то время уже использовали рентген при операциях?

– Только-только начинали, но я об этом ничего не знал. Помню, я часто проходил по коридору больницы мимо какой-то загадочной двери с табличкой “Посторонним вход запрещен”. Заходить в эту комнату было категорически запрещено. Даже врачам. А уж студентов к ней и близко не подпускали. Говорили, что это личная операционная Королева.

И вот как-то в коридоре ко мне вдруг подходит Борис Алексеевич, берет за руку и говорит, что хочет мне что-то показать. И ведет в это “святая святых”. Я зашел и остолбенел. Вся операционная напичкана аппаратурой, какими-то телевизорами. И я понимаю, что это вроде бы еще один рентген-кабинет, но в середине стоит операционный стол, за которым хирурги в этот момент как раз делают операцию.

И Королев говорит: “Хочешь этим заниматься?” Я удивлен. Мне надо хоть немного во все вникнуть.

– Давай вникай, – похлопал меня по плечу Королев и ушел. И я начал вникать. А потом стал помощником на операциях.

– И в итоге в руки скальпель все-таки взяли?

– В то время каждый хирург владел лишь одной манипуляцией. Например, нужно сделать зондирование врожденного порока сердца – операцию делает один врач, а привозят больного, которому необходимо обследовать сосуды нижних конечностей – оперирует уже другой специалист.

Хирурги менялись, а я оставался на каждой операции и со временем овладел всеми манипуляциями.

– А старожилы не ревновали? Вы начинающий врач, а вам доверяют перспективное направление.

– А они тогда рассматривали мое занятие как шаг назад. Они-то уже состоявшиеся хирурги, зачем им в рентгенологов переучиваться. А для меня это было, наоборот, на шаг ближе к хирургии. В конце концов я уехал в Москву, в клинику имени Бакулева на учебу. Планировал на три месяца, а задержался на четыре года.

– А почему не остались в Москве? Ведь вас звали…

– Я решил, что лучше быть первым в Горьком, чем последним в Москве. Там я просто набирался опыта. А в выходные приезжал домой. Здесь мне к субботе готовили несколько пациентов, которым требовались операции под рентгеном. Я оперировал. А в понедельник снова ехал в Москву.

– Смотрела ваш послужной список. Есть операции, которые вы начали делать первым в городе, другие – первым в стране, а какие-то – одним из первых в мире.

– Однажды, еще в 80-е годы, к нам в больницу привезли мальчика с огнестрельным ранением в печень. Рана с трехкопеечную монету, кровотечение никак не останавливается. Ситуация тяжелая, и мы понимаем, что пациент угасает.

Пытаюсь заткнуть рану – мелко нарезаю операционные нитки, ввожу их вместе с физраствором, но как кровило, так и кровит.

И вдруг откуда-то из подсознания на память приходит статья из научного журнала. Автор ее утверждал, что если через металлическую струну пропустить ток, то вокруг нее начнут формироваться тромбы. Мы никогда так не делали. И сейчас в моих руках человеческая жизнь.

И я прошу анестезиологов дать напряжение на металлический катетер. И что вы думаете – через 5-10 минут кровь в ранке начинает тромбироваться.

– Так это было открытие. Вы его запатентовали?

– Мы тогда об этом как-то не думали. Но я описал этот случай в журнале. После выхода публикации меня буквально завалили письмами. Это стали использовать коллеги из других стран. Естественно, авторство затерялось.

И мне было так приятно, когда 20 лет спустя в книге Леонида Линденбратена по истории рентгенологии я нашел описание этого метода и фразу, что впервые употребил его хирург из Горького Борис Шахов.

Горячий чай лучше коньяка

– А как вы расслабляетесь? Позволяете себе 100 граммов на отдыхе? Это ведь с легкой руки именно кардиохирургов пошла в народ фраза: “50 граммов перед обедом не только вредно, но даже полезно”.

– Да, академик Чазов так однажды сказал. Да и то, мне кажется, только из-за особенностей нашей нации. Есть версия, что крепкие напитки уже начали участвовать у нас в обменных процессах организма.

Я иначе отношусь к алкоголю. Помню, когда в Россию приехал Майкл Дебейки (был главным консультантом во время операции на сердце Борису Ельцину. – М.Н.), журналисты тоже его спрашивали о пользе и даже лечении вином. Он ответил достаточно категорично: “А кто доказал, что алкоголь полезен?”.

Конечно, на каких-то праздничных мероприятиях я поднимаю бокал вина, поддерживаю компанию. И, как правило, одного-двух бокалов мне хватает на весь вечер. Больше я не пью.

Но люди в жизни очень часто сами себя обманывают. Говорят, что алкоголь помогает снять стресс или согреться после мороза.

Поверьте, от стакана горячего чая эффект будет такой же. Или кто-то постоянно пьет коньяк и утверж-дает: “Он мне расширяет сосуды”. Не спорю, в этот момент, может быть, и расширяет. Но на следующий день ваши сосуды сожмутся еще сильнее.

– Вы и по отношению к курению тоже столь категоричны?

– Если еще по поводу алкоголя по некоторым моментам можно дискутировать, то курение – однозначно – приносит только вред. Мне часто приходится оперировать людей с поражением сосудов. Среди этих пациентов не было ни одного некурящего.

– Какого минимума физической активности стоит придерживаться, чтобы нормально существовать в этом мире?

– В качестве примера для подражания хочется опять же вспомнить Королева. Он постоянно был в движении. Даже на работу никогда не ходил пешком, всегда бегом. Не любил костюмы и пальто. Надевал куртку, спортивную шапочку, папку под мышку и трусцой в больницу.

Мы тогда жили на Нестерова. По утрам собираюсь на работу, а жена кричит из кухни: “Королев уже пробежал. Давай быстрее, а то опоздаешь на утреннюю конференцию”.

Мы с ним как-то в командировку поехали. В купе. Я как молодой на верхней полке. Он – внизу.

Утром просыпаюсь от какого-то сопения. Открываю глаза. А у Бориса Алексеевича постель уже убрана и он в проходе занимается ходьбой, гимнастикой.

А уже будучи на пенсии заходит в больницу и спрашивает меня: “Ну что, на лыжи вставал?”. Я: “Да какое там, снег-то еще и землю полностью не покрыл”. “А я вот уже в Зеленый Город съездил. Конечно, еще трава видна, но прокатиться можно”.

– Кстати, о Королеве. Есть такое выражение: незаменимых людей нет. Но вот когда он ушел, было чувство, что эту личность очень сложно заменить…

– Да, и еще есть выражение: свято место пусто не бывает. Кто-то уходит. Появляется новый человек. И, может быть, по-своему он интересен. Но это уже совсем другой человек, и все при нем будет развиваться по-другому.

Знаете, когда Борис Королев уже совсем отошел от дел, развитие кардиохирургии в Нижнем Новгороде приостановилось. Это, конечно, связано со многими причинами: состарились многие его ученики, за окном были 90-е и кто-то из талантливых молодых врачей ушел в бизнес. На развитие кардиохирургии уже не выделялось столько денег.

И все-таки такая ситуация при Королеве была невозможна – он все вокруг себя приводил в движение.

Или посмотрите на онкологию. Нижний очень славился своими врачами-онкологами: Блохин, Трапезников. Но они уехали в Москву и там создали свою школу, которой до сих пор гордится столица.

Зато у нас сейчас начинает активно развиваться трансплантология. Пришли врачи, кстати, преподаватели нашей медакадемии – Вагиф Атдуев и Владимир Загайнов, которым это направление оказалось небезразлично.

В итоге в Нижнем уже несколько лет успешно пересаживают почки. Начали пересадку печени. А месяц назад в нашем городе проходила конференция, на которую съехались ведущие трансплантологи со всего мира. А это уже достойная оценка нижегородской медицине.

Не лишать надежды

– Борис Евгеньевич, вы прослушали за свою жизнь столько сердец. Какой ритм вас больше настораживает?

– Когда слышу шум. Значит, порок.

– А если понимаете, что у пациента положение очень серьезное, и он это понимает, поэтому говорит: “Доктор, скажите правду”. Какой для вас предел того, что можно сказать больному?

– В разных ситуациях по-разному. Иногда лежит мужчина, особенно этим грешат жители области, которые не так щепетильно относятся к своему здоровью, и ты понимаешь, что ему срочно нужна операция. А он только рукой машет: “Да все у меня нормально”. Тогда можешь и припугнуть.

Но когда у человека действительно все серьезно, я ни за что не скажу ему, что нет шансов. Хотя бывает, что подходят, говорят: “Доктор, я готов выслушать любую правду. Мне это необходимо, я должен успеть привести в порядок дела и бизнес”.

Я говорю: “Приводите. Но с вашим недугом мы еще поборемся”. Знаете, пусть он лучше в последние минуты жизни ругает меня, что я его обманул, но лишать человека последней надежды нельзя.

– Ваши дети тоже стали врачами. Сын делает первые шаги в кардиологии. Не завидуете, что они стартуют при лучших условиях?

– Завидую тому, что, приходя в больницы, они могут работать сегодня на современном оборудовании. О таком мы не могли даже мечтать. Но, с другой стороны, я начинал заниматься рентгенохирургией, когда ничего подобного в городе еще не было. А это непередаваемое чувство, когда ты – первый.

24 июня 2010

©2013 Новикова Марина журналист | Programming V.Lasto | Povered by Nano-CMS | Memory consumption: 1.75 Mb